— Не понимаю, — сказал Давид.

— Так ведь они на английском поют, это же «Битлз»! — ответил ему таксист и добавил: — Ну, вот и приехали!

«Давид, — не унимался внутренний голос, — тебе не обязательно обращаться ко мне вслух, я умею слышать твои мысли!»

— А?

— Приехали, говорю! — повторил шофер.

Давид не знал, что сказать, поэтому молча вылез из машины перед домом родственников и взошел на открытую веранду, где вокруг маленького столика стояли три белых кресла-качалки. Через застекленную входную дверь наружу проникало неяркое сияние висящего в углу прихожей светильника. Давид уже хотел постучать, но тут сквозь стекло увидел свою тетю, которая на ходу натягивала на себя халат.

— Давид! — воскликнула она, открыв дверь. — Что ты здесь делаешь, детка?

— Добрый вечер, тетушка, — обнял он ее.

— Ты один?

«Скажи ей, что я с тобой», — немедленно вмешался внутренний голос.

— Да, один.

— Что-то случилось? У тебя расстроенный вид. Дома кто-нибудь заболел?

— Нет, все здоровы, не волнуйтесь.

— Почему ты так легко одет? Ты что, собрался ехать на заработки?

Давиду сразу понравилась эта идея.

— Да, уезжаю работать в Соединенные Штаты.

— Неужели? Ох, и напугал же ты меня, парень! Значит, ты больше не работаешь с отцом на лесопилке?

— Нет, уже не работаю.

— Ты на чем приехал?

— Прилетел на самолете.

— Ну, как там у вас, в Чакале? — Минуты две ушло на то, чтобы ввести тетю в курс деревенских новостей.

— Холодрыга страшная.

— Как родители?

— По-старому.

— А сестры?

— Подрастают.

«Да что ты будто неживой, расскажи ей, как ты только что убил человека!» — Давида снова затрясло. Ему не хотелось говорить тете о своей бессмертной части; та заметила перемену в племяннике, но решила, что он просто устал с дороги.